Людовику же этой войны совершенно не хотелось. Он ненавидел гибель людей и совсем не желал наказывать невинных. Одержав свою победу под Орлеаном, он даровал своим подданным бунтовщикам то, что они требовали: отменил жестокий закон, по которому у людей отрубали пальцы, если они не платили налога. Какой в этом смысл, вопрошал он, если пальцы нужны, чтобы заработать на уплату налога? Мысль о неизбежных страданиях простого народа для него мучительна; но что он может поделать? Элинор неустанно твердит, что Тулуза должна быть ее, а значит, и его, кроме всего прочего, она не может простить оскорбления, нанесенные Теобальдом Шампанским.

— Неужели мы позволим нашим подданным с нами так обращаться? — вопрошала Элинор. — Если так, то мы не правители!

Спорить с женой Людовик не мог и во всем с ней соглашался. Поэтому-то они маршем двигались на Тулузу.

Людовик, любуясь, невольно стал думать, что было бы неплохо присоединить эту провинцию со столь плодородными землями к своим. Людовик слегка приободрился. Глаза Элинор буквально излучали сияние. Людовик, взглянув на нее, подумал, что их делает такими сияющими и страстными: очарование красотой окружающего пейзажа или отмщение? Людовик не знал. А Элинор, ничуть не сомневаясь, представила, как они быстренько овладеют Тулузой и в результате будет повержен не только граф Тулузский, отказавшийся вернуть то, на что у него нет прав, но и наглый Теобальд. А когда он узнает, что брак его сестры с графом Вермандуа будет признан недействительным, это станет ему двойным унижением! Пусть знает, как быть непочтительным с королевой Франции… и другим будет неповадно. Она преподаст урок всем.