— Этот человек вел беспутную жизнь.

— Возможно, он недостаточно раскаивался, и небеса остались глухи к его горячим просьбам.

— Но я же не король английский.

— Конечно, нет. Но вы, отец, пошли против папы. Может быть, это он молит небо лишить вас желаемого.

Герцог замолчал. Он и сам подумывал об этом. Не прогневил ли он небеса своей поддержкой Анаклетия II, когда почти весь мир истинным папой считал Иннокентия II? Правда, потом он признал его, но эту поддержку «ложного папы» ему не простили. После смерти Генриха Английского, когда Стефан Блуаский объявил себя английским королем, герцог стал на сторону Жефруа Анжуйского в попытке подмять Нормандию — главное владение английской короны на земле Франции. Жефруа — муж Матильды, дочери Генриха Английского, у которой, как считалось, больше прав на Нормандию, чем у этого выскочки Стефана. А что из всего вышло? Горькое поражение!

Герцог, как и его предшественник, человек совсем не воинственный. Аквитания на протяжении многих поколений жила в покое, ее народ наслаждался мирной жизнью. Герцог ненавидел войны. Ему не забыть вида умирающих на поле боя; его сердце разрывалось от плача женщин и детей, изгоняемых из своих домов.

Неужели он прогневил Господа? Значит, пока он не получит отпущения грехов, у него не будет сына! Ему хотелось объяснить этой бойкой девчонке, почему он считает необходимым иметь сына. Она должна понять, как непросто беззащитной женщине в этом мире. Она это не понимает и никаких трудностей не видит. А их немало. Одно управление богатым герцогством чего стоит! Ему хотелось сына, который принял бы правление. Это обеспечило бы Аквитании прочный мир. И тут ему пришла в голову мысль, которая и до него посещала очень многих. Он должен умилостивить Бога самоотверженным паломничеством и приношением даров святыням. Таким путем добивались прощения самые неисправимые грешники. Он, десятый герцог Аквитанский, последует их примеру.