- Седина, Седина, просыпайтесь, - услышала она сквозь сон голос Мэг и почувствовала, как та слегка трясет ее за плечи. Седина открыла один глаз, потом другой, взглянула на худое лицо домоправительницы, затем перевела глаза на часы и увидела, что уже семь часов.

- Черт подери! - пробормотала она, просыпаясь. - Я совершенно не собиралась спать. - Она оторвала голову от подушки и приподнялась на локтях.

С заметным напряжением в голосе Мэг отметила:

- Вы совершенно измучены, и это просто очевидно. Даже Доминик просил не будить вас.

- Доминик? С каких это пор, - подумала она, - ее двоюродный брат стал проявлять заботу о ней? Да он и глазом не моргнет, если она свалится замертво от усталости.

Тут она окончательно проснулась; тревожное чувство толкнуло ее в грудь, и она спросила ослабевшим голосом:

- Что случилось, Мэг? Скажите мне! Ее худшие опасения, которые уже несколько дней терзали ее, неожиданно подтвердились. Мэг тяжело опустилась рядом с ней и, проведя рукой по лицу, сказала:

- Ваш дядя... - Затем, увидев расширившиеся от ужаса золотистые глаза Селины на ее смертельно побледневшем лице, быстро добавила:

- Ничего страшного. Доктор Хилл говорит, что приступ не очень сильный, беспокоиться не следует, однако это предупреждение.

- Но как? Когда? - требовала ответа Селина. Она уже встала, вытащила из комода свежее белье, джинсы из тонкой ткани, рыжевато-коричневый шерстяной джемпер и стала поспешно одеваться. - Где он сейчас?

- В больнице. В отдельной палате, - ответила Мэг. Поднявшись, она твердой рукой взяла Селину за плечи и заставила сесть на резной ящик для белья, стоявший около изящной кровати с пологом над изголовьем.