С одеждой и обувью она управилась быстро — сложила все в большие бумажные пакеты, которые вечером должны были забрать сотрудники приюта для бездомных. Гардероб Миранды был довольно скромен — из трех сестер Уэллс самой большой модницей была Минни, Миранда довольствовалась малым, так что все ее носильные вещи уместились в двух пакетах.

Сьюзен знала, что сейчас ей предстоит самое неприятное и трудное — осталось разобрать бумаги сестры. Вздохнув, она подошла к комоду и решительно выдвинула верхний ящик. В дальнем углу лежала цветная фотография. Сьюзен взяла ее в руки. На ней был изображен молодой мужчина, одетый в потертые джинсы и в хлопчатобумажный свитер. Темные вьющиеся волосы, превосходная фигура — все это Сьюзен отметила мимоходом. Ее привлекла блуждающая на губах мужчины веселая, какая-то мальчишеская улыбка и глаза, искрящиеся лукавым весельем.

Рассмотрев фотографию, Сьюзен было отложила ее в сторону, но, повинуясь какой-то неясной мысли, вновь взяла в руки. Было что-то в облике мужчины смутно знакомое, хотя Сьюзен могла поклясться, что не знакома с ним — у нее, школьной учительницы, была профессиональная память на лица. И все же, все же...

Прозрение пришло неожиданно и было столь ошеломляющим, что Сьюзен даже пошатнулась. Ведь это же... Нет-нет, не может быть!

Может, Сьюзен, может, вкрадчиво шепнул ей внутренний голос. Ты посмотри внимательнее: эти глаза, эти волосы, эта улыбка...

Она вглядывалась в снимок, верила и не верила. Дрожащей рукой Сьюзен перевернула фотографию. На обороте размашистым почерком Миранды было начертано всего два слова. Сомнений больше не оставалось. Это...

2

Филип Эмери Мастерсон любил петь — и чем громче, тем лучше. Он любил петь так, чтобы стены и потолок дрожали. Он пел тогда, когда бывал счастлив, а сегодня был как раз отличный день.