Им и раньше приходилось расставаться. Но на такой длинный срок — никогда. В Эквадоре же она и впрямь будет предоставлена самой себе. По крайней мере, первое время. Лора решительно не хотела пользоваться именем и влиянием своего отца. Хотя это значительно облегчило бы ей дальнейший путь.

Подавив в себе возникшее было желание сесть вместе с отцом в лимузин, она быстро поцеловала его и крепко обняла на прощание.

— Береги себя, папочка! А всех, кто станет перечить, посылай подальше!

Лора схватила чемодан и, взбежав по ступенькам, скрылась за дверьми. В коридоре было темно, и Лора решила на несколько мгновений остановиться, чтобы дать привыкнуть глазам. Но ноги в новых туфлях заскользили по мраморному полу и сами понесли ее вперед. В следующее мгновение она налетела на кого-то, шедшего навстречу. Угол чемодана ударился обо что-то. В темноте кто-то вскрикнул от боли.

— Насколько я понимаю, ваш чемодан зарегистрирован как боевое оружие?

Голос ее невольной жертвы скорее напоминал стон. Тем не менее чьи-то сильные руки подхватили Лору, не дав ей упасть.

— Боже мой, — залепетала она. — Я, верно, вас сильно ударила? Куда?

— По коленке. Не беспокойтесь. Обошлось без перелома.

— Простите, ради Бога! Мне надо было несколько секунд постоять и привыкнуть к темноте. А уже потом идти дальше. Солнце в Мэриленде летом такое яркое, что перестаешь что-либо видеть, попав в помещение.

Лора извинялась, обращаясь к темной тени дюймов на восемь выше ее самой, в верхней части которой можно было угадать голову.

— Ничего страшного, — ответила голова. — А что касается летнего солнца, то его по-настоящему можно оценить только в Нью-Мексико.