Лоре не суждено было дослушать монолог Черил Дьюкейн. Раздавшаяся за спиной эмоциональная испанская речь заставила ее обернуться. Мигуэль О'Брайан что-то горячо доказывал маленькой чернокожей девушке. Та же в ответ легонько постукивала красным ногтем длинного пальца по зажатому в руке бланку, отчего золотые браслеты на запястье отзванивали какую-то дикую мелодию. Испанский язык Лоры не давал ей возможности понять больше нескольких слов из быстрой речи молодой женщины. Но нетрудно было догадаться, что ту вывела из себя только что полученная от клерка увесистая пачка документов.

— Это же настоящая негритянка, — прошипела Черил. — Я еще ни у кого не видела столь черной кожи. Надеюсь, меня не поместят с ней в один вагончик!

Она взглянула на одну из бумаг, которые держала в руке.

— Мой номер тридцать шестой. А ваш, Лора?

Чтобы отыскать номер отведенного ей вагончика, Лоре пришлось перебрать чуть ли не все анкеты. Наконец она нашла нужную и с трудом сдержалась, чтобы не застонать.

— Я тоже в тридцать шестом.

4

«14 июля.

Дорогой папа, извини, что не написала раньше. Но ты не представляешь, как мало у нас есть свободного времени. Сегодня воскресенье, и педагоги милостиво предоставили нам пару часов, чтобы сходить в церковь или заняться своими земными делами. И вот я спешу посвятить тебя во все события, происшедшие со мной за первую неделю стажировки в Корпусе мира.

Уже на второй день начало казаться, что эта неделя будет для меня здесь последней. Однако помогло природное упрямство Нордхеймов. Я решила, что пусть меня выгонят, но сама я не уйду…

Сейчас стало немного полегче. Я даже думаю, что сумею все это выдержать. Если, конечно, смогу ежедневно пробегать не меньше мили. Вот так-то!