— Пожалуйста, дай мне слово, что не станешь вмешиваться в личную жизнь Кристиана.

Молчание.

— Стефани? Ты меня слышишь? — более настойчиво произнес Мэтью. — Пойми, так правильнее. За чуткость и тактичность Кристиан будет нам только благодарен.

Стефани медленно повернула голову и устремила на мужа взгляд янтарных глаз. Мэтью в миллионный раз попал в их плен.

— Пообещай, прошу тебя, — прошептал он. Возмущение и гнев вмиг куда-то пропали.

Стефани кивнула.

— Обещаю.

Мэтью наклонился и поцеловал ее во все еще плотно сжатые губы.

— Вот и замечательно. Едем к Паттерсонам? — Он взглянул на часы. — Наверное, уже заждались.

— Угу, — ответила Стефани, послушно заводя мотор. Она нередко подчинялась мужниной воле, стояла на своем до последнего лишь в исключительных случаях, о которых, окрыленный победой, солнцем и верой в лучшее, Мэтью сейчас даже не вспомнил.

Паттерсоны встретили их бурной радостью и обилием угощений. За столом Стефани смеялась и много говорила и в конце концов искусно убедила мужа в том, что в самом деле приняла его точку зрения и успокоилась. Потом вдруг притихла, а когда собрались на прогулку, неожиданно объявила, что у нее ужасно разболелась голова.

Эва предложила ей таблетку, но Стефани не стала ее пить, сказав, что в последнее время старается обходиться вообще без лекарств. Так, впрочем, оно и было, поэтому Мэтью ее ответу нисколько не удивился.

— Пожалуй, я поеду домой, — произнесла она, сжимая виски руками.

— Я с тобой. — Мэтью обнял ее за плечи.

— Нет-нет, — запротестовала Стефани. — Пожалуйста, останься. Пообщайтесь еще, повеселитесь. Ты и так почти не отдыхаешь.

— Как ты поведешь с больной головой машину? — озабоченно спросил Мэтью.