Через несколько месяцев после смерти жены отец Зои, ускоренно добравшийся до белой горячки, ушел в тундру, сел на кочку, упер двустволку прикладом в родной ягель, приладил стволы под подбородком и спустил оба курка.

Изнасиловали Зою в двенадцать лет — двое держали, третий делал дело. Потом, естественно, менялись. Порнокассеты с другими вариантами групповых оргий в нганасанский прокат на то время еще, видимо, не поступали.

Вообще же в поселке девственность до тринадцати лет не удавалось сохранить никому — так уж повелось.

Обо все этом я узнал от Зои несколько позже, а пока огненная вода напористо делала свое привычное дело. А, как известно, у людей Севера иммунитет к ней напрочь отсутствует. Соседка справа уже валилась мне на плечо, и кончилось дело тем, что она опрокинула на мои колени стакан спиртного — и ладно бы водки, а то мерзостного липкого ликера. Не зря же это зелье, по свидетельствам немногочисленных очевидцев, подают на шабашах вместе с прочей дрянью — гороховым хлебом, свиной требухой и т. п. Некстати вспомнилось, что близится конец апреля. Следовательно, Вальпургиева ночь на горе Брокен была уже не за горами (каламбурим как умеем).

Между тем брюки стали отвратительно подсыхать, при этом намертво приклеиваясь к их содержимому. Необходимо было что-то предпринимать.

Мне указали комнатку размером со стенной шкаф, практически весь объем которой занимала черная труба, чуть потоньше фабричной, исходившая из пола и улетавшая в потолок, и железная эмалированная раковина. Здесь мне и предстояло смыть свой невольный позор. Я стал набирать воду в горсть и с отвращением тереть собственные ляжки.

Внезапно в комнатенку, дверь которой не имела защелки, протиснулась заполярная красавица Зойка.

— Выйди, голубушка, — взмолился я. — Мне бы брючата замыть…

Но она, видимо почувствовав ответственность за оплошку другой представительницы Севера, застенчиво улыбнувшись, предложила: