Дженни посмотрела на палец, торчащий из дыры в ее башмаке.

— Я ведь сказала вам, что терпеть не могу малых детишек и что не смогу толком обеспечить ребенка. Я не знаю, что сулит будущее. Я даже не уверена, доберусь ли до северной Калифорнии. — Она подняла глаза. — И вы все еще хотите этого обмена?

— Вы единственная надежда для Грасиелы.

— В таком случае Грасиела в большой беде. — Дженни рассмеялась резким и неприятным смехом, потом на минуту задумалась. — Они выстрелят, когда ваше лицо будет закрыто капюшоном, но хоронить в капюшоне не станут. А как только его снимут, каждый поймет, что вместо меня убили вас. Вы подумали об этом?

Маргарита медленно кивнула.

— В вашем распоряжении будет примерно шесть часов. — Она помолчала. — По правде говоря, я не верю, что солдаты станут вас разыскивать. Они носят форму, но они немногим лучше бандитов. Какой им смысл отправляться в погоню за женщиной без единого гроша? Мертвое тело у них будет, и этого достаточно для официального протокола.

— Тогда о каких шести часах вы говорите?

— Я имею ввиду своих двоюродных братьев, в особенности Луиса, Чуло и Эмиля. Когда опознают мое тело, они поймут все и сумеют сделать так, что все поверят в похищение, то есть что вы похитили их любимую маленькую племянницу. Они тут же пустятся в погоню и постараются убить вас обеих.

— Вот сучьи дети! — выругалась Дженни, запустив руку себе в волосы. — Вы подбрасываете мне ребятенка, возможно, на всю мою оставшуюся жизнь, а в придачу я получу свору мексиканских убийц, которая ринется по моим следам, чтобы прикончить меня. Цена высокая!

— Вы останетесь живы, — успокоила ее Маргарита; она посмотрела на тень, все выше наползающую на стены камеры. — решайте же. У меня остается мало времени, чтобы уладить все необходимое.