— Простите, вы слышали, что я сказала? — мягко спросила Маргарита Сандерс.
Она вытерла грязь с низкого табурета носовым платком, помедлила и уселась с очевидным намерением остаться. Скопившийся на полу мусор взметнулся от резкого движения подола ее шелкового платья.
Дженни рассмеялась, но смех ее был невесел.
— Театр, да и только! Ну что ж, я вам подыграю. Позвольте узнать, сеньора, каким образом вы предполагаете спасать мою жизнь? — Дженни пристально поглядела на посетительницу. — Взорвете тюрьму? Перестреляете солдат? Отмените приговор? — Дженни замолчала, увидев, как сеньора Сандерс кашляет в платок, оставляя на белоснежном кружеве пятна крови. Глаза у Дженни сузились, и она произнесла безжалостно и прямо: — Вы кашляете кровью. Вы умираете.
Смерть отметила своей печатью высокие, обтянутые кожей скулы Маргариты Сандерс, стерла румянец с ее щек. Глубоко запавшие глаза были обведены синеватыми кругами, сбившиеся под модной шляпой волосы лишены упругости и блеска. Приглядевшись, Дженни решила, что сеньора Сандерс в прошлом была настоящей красавицей. Теперь плоть ее ссохлась, и женщина выглядела лет на десять старше своего возраста.
— Почему вы не остались в постели? Чего ради пришли сюда? — уже более мягко спросила Дженни. Она подняла руку, темную от грязи, к жестяной крыше камеры, источавшей жар. — Вам это вредно. Идите домой.
Дом — это скорее всего большая асиенда на ранчо за деревней. Кружево платка, дорогая ткань платья и мантильи свидетельствовали о богатстве. Изящная форма носа и хрупкое сложение говорили об аристократическом происхождении не менее ясно, нежели самообладание женщины и ее спокойная уверенность в себе. Работать ей, само собой разумеется, не приходилось — разве что поднять оброненную вилку, прежде чем это успел сделать слуга.
Такие изысканные особы вызывали у Дженни острое чувство неловкости. Рядом с ними она ощущала себя большой и неуклюжей, не грациознее упрямых мулов, которых она погоняла, чтобы заработать себе на хлеб. Женщины, подобные Маргарите Сандерс, обитали в другом, лучшем мире, чем мир Дженни, в мире, который она не могла себе представить.