Они ехали, стараясь избегать больших дорог, до полудня. Дженни не стала бы останавливаться, но почувствовала, что тельце у девочки стало горячим, словно маленькая печка. Они обе были мокрые от пота, когда Дженни, завидев ручеек и тень над ним, решила остановиться, надеясь, что Мария не забыла уложить в переметные сумки еду на дорогу.

Ни слова не говоря, Дженни сняла девочку с лошади, потом подошла к ручейку, опустилась на колени и начала плескать водой себе в лицо. Глубокий и долгий вздох поднял ее грудь, когда вода побежала у нее по шее и намочила высокий воротник.

— От тебя воняет, — объявила Грасиела, опускаясь рядом с Дженни и набирая воду в сложенные ковшиком ладошки. Девочка пропустила воду между пальцами, потом легонько провела по лицу мокрыми ладонями.

— От тебя тоже воняло бы, если бы ты посидела шесть недель в тюремной камере.

Дженни расстегнула воротник и плеснула водой себе между грудей. И даже вздохнула — долгим вздохом — от удовольствия.

Грасиела бросила на нее сердитый взгляд.

— А в твоей тюремной камере были крысы?

— Почти такого же роста, как кошки, — ответила Дженни, вытаскивая шпильки из волос. — Не знаешь ли, в седельные сумки положили ножницы или нож?

— Это правда? — недоверчиво спросила Грасиела, не отвечая на последний вопрос. — Ростом с кошку?

Девочка невольно вздрогнула от страха. Дженни тем временем смотрела на бегущую воду. Она надеялась добраться до Верде-Флорес послезавтра. Надеялась сесть на поезд незаметно для окружающих, не привлекая ничьего внимания. Вряд ли такое удастся, если от нее будет нести так, что быка свалит с ног. Новый вздох приподнял ее плечи. Нестерпимо думать о потере времени, но, похоже, без мытья не обойтись.

Дженни встала, взяла седельные сумки и открыла их в тени низкорослого дубка на берегу ручья. Кто бы их ни паковал, он втиснул в сумки невероятное множество вещей.