Дженни уставилась на посетительницу, сжав руки в кулаки.

— Что за чертовщину вы мне предлагаете? Стало быть, я выйду отсюда под видом отца Переса? А вы встанете к стенке вместо меня?

Маргарита Сандерс прижала платок к губам, кашлянула и проговорила слабым голосом:

— Я умру вместо вас.

В наступившей душной тишине Дженни услышала, как толстый мексиканский чиновник кричит на солдат. Лошадь прорысила мимо зарешеченного окна камеры, где-то в лагере залаяла собака. Порыв ветра, который очень быстро утих, успел донести запах свежеиспеченных лепешек-тортилий и жареного перца-чили.

— Ладно. Считайте, что вам удалось меня заинтересовать. — Дженни отошла от окна и присела на матрас, обратив свои голубые глаза на Маргариту Сандерс. — А какова цена? Чего вы потребуете от меня? Уж наверное, это не пустяк, если вы готовы заплатить своей жизнью?

Маргарита улыбнулась, и снова Дженни заметила внезапный проблеск ее былой красоты

— Мне говорили, что вы человек прямой.

— На мою долю не досталось хорошего воспитания, — отрезала Дженни.

Она поглядела на мягкие и гладкие руки Маргариты, а потом на свои собственные. Твердые мозоли покрывали ее пальцы. Ветер и зной превратили тыльную сторону кистей в некое темное подобие старой кожи. Ей вдруг захотелось спрятать руки, и она едва не улыбнулась своему порыву. Когда же это она в последний раз испытывала хоть чуточку женского тщеславия? Уж и не припомнить.

— Я не могу придумать, что я сама могла бы предложить в обмен на свою жизнь, но у вас явно что-то на уме. Итак?

Она смотрела на Маргариту, пытаясь вообразить, чего же стоит ее жизнь? Цена должна быть очень высокой, не иначе. Маргарита Сандерс готова идти на смерть… ради чего?

— Вот что я хочу в обмен на то, что умру вместо вас, — заговорила Маргарита, глядя Дженни в глаза. — Хочу, чтобы вы отвезли мою шестилетнюю дочь Грасиелу к ее отцу в северную Калифорнию. — Дженни хотела было заговорить, но Маргарита остановила ее движением руки. — Если мой муж умер, вы должны согласиться воспитать Грасиелу как собственную дочь.