— Ни с чьей. У них нет детей.

— Но тогда откуда взялся внук? — Она свела светлые брови к переносице и строго посмотрела на него. — Не морочь мне голову, Люк Ричард.

— Я и не морочу. Можно догадаться, что у дедушки могло быть несколько жен.

— Так что же, дедушка с Востока? Значит…

— Да нет, мой дедушка из Калифорнии. У него жены шли одна после другой, а не одновременно, у него не было гарема.

— Уф, — Кэрри откинулась на спинку стула, — отлегло от сердца. — Она демонстративно помахала рукой перед лицом, словно утишая жар.

— Я знаю, англичанкам не нравится гарем. Между прочим, мой дедушка женат на англичанке.

Им принесли пива — Люку пинту, а Кэрри полпинты. Белая шапка пены пузырилась, Кэрри торопливо обмакнула в нее губы. Ей нравилась щекотка пузырьков. Люк тоже сделал глоток, посидел минуту, пытаясь оценить вкус.

— Хорошее пиво. Легкое. Люблю светлое пиво.

Кэрри кивнула.

— И я.

— Ну вот, мы обнаружили совпадение вкусов. Мы оба любим светлое пиво и…

— Собор Святого Павла, — добавила Кэрри.

— Точно.

— Так они познакомились в Сохо? — переспросила Кэрри, словно опасаясь напряженного молчания.

— Да. — Люк улыбнулся. — Мой дед был лихим американским морским пехотинцем. А Джулия — военным врачом.

— Но что она делала в Сохо? Тогда ведь было неприлично…

— Ходить в эти заведения женщинам? Все правильно. Но она была из тех женщин, которые возмущались тем, что мужчинам все можно, а женщинам ничего нельзя. Поэтому она переоделась матросом. У нее были короткие рыжие волосы, веснушчатое лицо, и, как вспоминает дед, она походила на сорванца-малолетку. Они с дедом оказались за одним столиком. Наш матросик, глядя на все происходящее, здорово, по-матросски надрался. А дедушка, не желавший уронить марку американского морского волка, взялся помогать салаге… А, помогая, сделал открытие, что сидел весь вечер за столиком с девушкой.