Люк снова отпил пива, а Кэрри пристально наблюдала за ним, словно пытаясь сосчитать, сколько пузырьков он проглотит на этот раз.

— Я бы выразился иначе. Если внушить человеку свои мысли, то разве трудно их потом угадать?

Он так смешно наморщил нос, что Кэрри расхохоталась.

— Но для этого нужен особый дар, — вздохнула она, отставляя свой бокал.

— Он есть у каждого, но люди не хотят в это поверить. Чтобы его выявить, а потом развить, надо трудиться. А это утомительно.

— Ты хочешь сказать, что можешь любого заставить поступать так, как тебе нужно?

— Конечно. Для этого я и привел тебя сюда.

— Но кто ты, в таком случае?

— Пастор. То есть почти пастор. Без пяти минут.

— Пастор? — изумилась Кэрри, и рука с пивом замерла на полпути к губам. — Пастор… Хм.

— Я пока состою помощником пастора. А ты думала, кто я?

Кэрри помялась, пожала плечами.

— Только не пастор.

— Но кто? Кто?

— О, ты сам сказал, что можешь угадывать мысли. Вот и угадай.

— Хорошо, — тихо проговорил Люк. — Я знаю, за кого ты меня приняла.

Сердце Кэрри билось отчаянно. Она загадала, как делала в детстве: если он сейчас не ошибется, то они с Люком… ох… они с Люком будут вместе всегда!

— Ты приняла меня… за актера. — Люк рассмеялся. — Я угадал, — утвердительно сказал он.

— Да, — выдохнула Кэрри и почувствовала, как закружилась голова.

Перед глазами кружилось лицо Люка, кружились пузырьки в пивном бокале, кружился старомодный вентилятор под потолком. Наконец ей удалось прекратить это кружение.

— Почти пастор, как странно, — задумчиво проронила она.

— Но это так, — бросил Люк, не сводя с нее глаз.

Кэрри повела плечами, словно озябла, хотя щеки ее загорелись. Не могла же она обманывать себя, будто все эти дни не чувствовала его пристального взгляда в Британском музее или в Национальной галерее! Она спросила однажды Тима, как ему группа, втайне надеясь услышать что-то о молодом американце, которого, как ей казалось, трудно не заметить.