Но Тим сказал:

— Обычные янки и типичные австралийцы. Янки для меня все на одно лицо — наглое и тупое. Брр. А австралийцы…

Кэрри засмеялась.

— Достаточно, о них ты тоже ничего хорошего не скажешь. Ты шовинист.

— Янки так кичатся своим долларами, только и слышно: «Куда это занесся фунт стерлинга? Что они о себе думают, эти англичане? Ненормально высокий курс по отношению к доллару!» Только одна старушенция ничего. Представляешь, в прошлый раз напялила кроссовки на три размера больше, наверное, у внука одолжила, а то, говорит, жаль хорошую обувь трепать на вашей грязной Оксфорд-стрит. Эти ваши четыре дамских мили меня достали, говорит. Спрашивается, кто просил ее истоптать всю улицу из конца в конец? Она не пропустила ни одного магазина!

— Но на Оксфорд-стрит и впрямь полно мусора, — вступилась за старушку Кэрри.

— А ее какое дело?! — продолжал кипятиться Тим. — У них в Америке вообще помойка! Представляешь, что за страна — никакой истории, никакой старины. Мой двоюродный брат, ну ты знаешь, я тебе рассказывал, сын моего дяди, у которого…

— Два прогулочных катера, — насмешливо подсказала Кэрри.

— А чего ты смеешься?

— Но ведь кузен твой, насколько я понимаю, поехал в Штаты учиться, потому что нашел дешевый университет?

— Но он уже вернулся оттуда. Ему там не понравилось.

Сейчас, сидя напротив Люка, Кэрри поморщилась, вспоминая тот разговор с Тимом. Конечно, он не обратил внимания на этого стопроцентного янки.

— Знаешь, с самой первой экскурсии я внушал тебе, чтобы ты в последний день надела брюки и мужскую рубашку. Точно так же была одета будущая дедова жена.

Кэрри недоуменно осмотрела себя и залилась краской. Так что же, она настолько внушаема?