– Эдди, у вас с ней что-нибудь серьезное?

Право знать тоже было оговорено заранее при заключении между ними договора. Если один из них вдруг повстречает кого-то и чувство окажется достаточно сильным, чтобы пожелать вступить в настоящий брак, тогда другой должен уйти с дороги.

Если расторгнуть их союз захочет Эдуард, он обязывается обеспечить ее материально. Если бы она сама решила стать свободной, то лишалась права на обеспечение, но могла жить как захочет. А надо сказать, что Элен не стала бы сильно горевать, изменив тот образ жизни, который вела последние два года.

– Конечно нет. – Эдуард, казалось, с трудом подавил желание зевнуть. И действительно, моментом позже уже не счел нужным сдерживаться. Он встал, потянулся, и сквозь тонкий шелк рубашки четко проступили сильные, гибкие мускулы. – Я отправляюсь спать. Странно, что ты еще не в постели, если принять во внимание твое переутомление.

Женщина постаралась пропустить мимо ушей язвительный тон. Вместо того чтобы почувствовать себя подавленной, она вдруг испытала непонятную радость, словно получила отсрочку в исполнении приговора суда. Хотя если бы Эдуард объявил ей, что нашел наконец женщину, с которой готов пройти свой жизненный путь до конца, что полюбил по-настоящему, это был бы самый легкий выход из создавшегося положения.

Элен не могла разобраться в своих чувствах. Сдержанно пожелав мужу спокойной ночи, она удалилась в свою комнату, где все дышало тишиной и покоем, и решила, что вела себя не лучшим образом, словно настоящая «собака на сене». Все-таки она не хотела, чтобы Эдуард бросил ее. Наверное, именно боязнь этого так разволновала Элен. Если их браку суждено распасться, а это неминуемо, то уйти должна она сама. Так велела ей гордость.

Засыпая, она не переставала чувствовать недовольство собой, но тем не менее испытывала и странное спокойствие.