– Я переписал коттедж «Лебедь» на ее имя в день нашей свадьбы, – стальным голосом произнес Эдуард и тоже поднялся, повернулся и вышел в гостиную. Немного озадаченная, Элен последовала за ним. Ей на мгновение показалось, что она заметила промелькнувшую в его глазах боль, словно ему тяжело было думать, что Маргарет хочет вернуть ему обратно все его щедрые подарки, сделанные за эти два года.

Он стоял к ней спиной, засунув руки в карманы, и смотрел через арочное окно с решетчатой рамой, украшавшее их элегантную гостиную, вниз, на тихую зеленую улицу. Несмотря на то что Элен, обутая в мягкие тапочки, совсем бесшумно приблизилась к нему по толстому ковру, он безошибочно угадал ее присутствие, потому что, не оборачиваясь, сказал негромко, безо всякой интонации:

– Не может быть и речи, чтобы Маргарет вернула деньги за коттедж. А что касается оплаты счетов – это условие входило в наш брачный контракт. Я не намерен пересматривать его.

Элен медленно подошла к нему, отметив, как напряженно застыли высоко поднятые широкие плечи мужа. Суммы, которые он регулярно переводил ее матери в течение двух лет, были более чем значительными. Помимо денег, он с равной щедростью тратил также свое время, не забывая навестить пожилую леди каждый раз, когда возвращался в Калифорнию из поездок, регулярно звонил, если они с Элен уезжали за границу, выкраивал свободное время в своем весьма загруженном рабочем графике и сам весной возил Маргарет и Милли Уитчер к Ниагарскому водопаду, присылал Маргарет книги, которые, по его мнению, могли ей понравиться.

Все это, а также разные подарки, делать которые, конечно, вполне позволяло его состояние и означавшие для Элен и ее матери так много, далеко выходило за рамки принятых им на себя обязательств.