Это было неправдой. На прошлое Рождество они с Эдуардом отлично провели время в Мертоне и замечательно отдохнули. Чудесны были и долгие, наполненные восхитительной праздностью осенние вечера, когда они приезжали в имение на выходные. Но Элен не хотела признаться даже себе, что будет по-настоящему несчастна, если не увидит Эдуарда целые две недели.

Элен ускользнула к себе, но ее преследовало ощущение, что последнее слово осталось не за ней.

Несколько часов спустя Маргарет радостно говорила:

– Как замечательно, что вы приехали!

Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать Эдуарда в твердую щеку, утонула в его огромной дубленке, когда в ответ он обнял ее, и затем раскрыла свои объятия дочери.

Обхватив руками узкие мамины плечи, Элен убедилась в том, что мамочка уже не такая болезненно хрупкая, какой была всегда, и ее глаза наполнились слезами благодарности к Эдуарду.

– Пойдемте быстрее в тепло, не стойте на морозе. Как только мы услышали, что ваш автомобиль свернул на аллею, Милли побежала ставить чайник. Комнаты готовы и ждут вас, так что можете подняться и привести себя в порядок перед чаем.

Едва серый туманный декабрьский день остался за дверью, как высокая широкоплечая фигура Эдуарда заполнила маленький уютный холл. Элен подхватила свой саквояж, она сейчас очень нуждалась хотя бы в недолгом уединении. В своей комнате, избавившись от присутствия Эдуарда, она сможет перевести дыхание. Но ее муж, скинув полушубок, произнес:

– Сперва мне надо сказать вам два слова, Маргарет.

– Видимо, этот суровый тон означает, что Элен все-таки сообщила тебе наконец наши новости? – произнесла Маргарет. – Я всегда считала, что нехорошо радоваться наследству. Но думаю, что в данном случае заслуживаю прощения. Дядя Уильям всю свою жизнь никогда ни о ком не заботился и в конце концов остался совсем один, – глаза ее стали грустными, – хотя я посылала ему открытки каждое Рождество, сообщала все последние новости даже после того, как он…