– Итак, Медея заявила мне, что работать дальше не сможет, и, таким образом, я снова остался без постоянного секретаря, – проворчал Эдуард. – Все приходят с целой кипой дипломов, характеристик и горячим желанием трудиться, но не успеваешь понять, чего они на самом деле стоят, как тут же находят какой-нибудь нелепый предлог, чтобы улизнуть.

Значит, недовольство жениха Медеи и ее оказавшуюся под угрозой личную жизнь он считает нелепым предлогом? Сдержав улыбку, готовую появиться на губах, Элен усилием воли отставила в сторону свои заботы и сосредоточилась на заботах шефа.

Все время, пока она продолжала спокойно и невозмутимо сидеть на стуле, Эдуард, не переставая ходил взад-вперед по комнате, не в силах усмирить свою неуемную энергию, которой просто нельзя было не восхищаться. Он стукнул кулаком по ладони и воскликнул сердито:

– Обычно я с самого начала предупреждаю, что от секретарши потребуется большая отдача сил и времени, и плачу за это бешеные деньги. И Бог свидетель, я вовсе не такое уж чудовище, как вы считаете, Элен!

Сдвинув брови, он пристально взглянул на нее. Казалось, он искренне не может понять, как счастливицы, которым выпала удача работать под его началом, способны добровольно покинуть свое место, пусть даже они имеют для этого хоть сотню сверхважных причин.

Элен подавила готовый вырваться смех. Она только чуть улыбнулась и сочувственно кивнула.

Конечно же, его никак нельзя было назвать чудовищем! Требовательный, неутомимый, талантливый, способный работать часами с неослабевающей энергией, когда простые смертные уже начинали испытывать упадок сил и головокружение, иногда он бывал суровым и жестким, иногда изумлял деликатностью и добротой. Он был всем чем угодно, только не чудовищем.

– Вот вы, что бы вы мне посоветовали? – Он остановился, сунув руки в карманы брюк и возвышаясь над ней как скала.