Его прикосновение, его близость лишили Элен остатков мужества. Он настойчиво увлек ее в глубь дома.

Их отношения сильно изменились с тех пор, как Эдуард вернулся из Оттавы и Элен предъявила ему ту злосчастную газету. Прежде он никогда не сердился на нее, не говорил свысока, не навязывал своих желаний. И во всем они были на равных. Их отношения можно было с полным основанием назвать дружескими, проникнутыми взаимным уважением.

Но сейчас Элен больше не ощущала этого равенства, напротив, Эдуард держал себя в высшей степени повелительно. А переносить Эдуарда Лемана, когда он проявлял склонность к демонстрации своего властного характера и когда он не желал считаться с чужим мнением, было нелегко.

Элен не могла бороться, она знала, что победа все равно останется за ним. Кроме того, решила она, проглатывая обиду, ничего плохого не будет, если она на этот раз уступит. Ведь их совместная жизнь, нравится ему или нет, с каждой секундой подходит к концу…

И все-таки Элен едва сдерживала слезы, когда он решительными шагами вел ее через библиотеку, вдоль длинного ряда пустых шкафов из красного дерева с блестящими стеклянными дверцами. Наконец они оказались перед дверью в самом конце комнаты. Здесь Эдуард приостановился, одной рукой взялся за круглую фарфоровую ручку, а другая его рука отпустила ее локоть, и его пальцы переплелись с ее пальцами.

По телу Элен пробежал сладкий трепет, и на секунду ее пальцы порывисто сжались в ответ. Его прикосновение действовало на нее, словно наркотик, которому она была не в силах противиться. Но, сделав огромное усилие, она удержала готовый сорваться с губ тонкий жалобный звук и приказала себе отнять руку.

Не стоит выдавать свои чувства, свое отчаянное страстное желание остаться с ним навсегда, любить и быть любимой!

Но Эдуард никак не отреагировал на ее запоздалую попытку освободиться и произнес медленно и торжественно: