– Согласен. – Лицо мужчины внезапно помрачнело. – И приношу извинения.

Он отбросил газету в сторону, качнулся взад и вперед на каблуках, мускулы его стройного тела напряженно подобрались.

Должно быть, раздосадован, что его так неожиданно разоблачили, с легким презрением решила она про себя, подбирая брошенные мужем пиджак и галстук, – устраняя беспорядок, как и подобало жене. Она не хотела встречаться с ним взглядом. Его же глаза неотступно следили за всеми ее движениями, каждую секунду Элен чувствовала спиной этот взгляд.

– Извинения приняты, – пробормотала она, сжимая в руках мягкую шерстяную ткань и шелковую подкладку пиджака, которые все еще хранили тепло. Его тепло. Может быть, потому ее голос внезапно дрогнул, когда она поспешно добавила: – Давай забудем это.

Но тут же она овладела собой. Хотя у нее были причины разнервничаться. Ей пришлось поменяться с ним ролями, парируя его порожденные недоверием вопросы, и предъявить печатное доказательство его собственного проступка. Но это не означало, что Эдуард не станет возобновлять атаки.

– Дать тебе что-нибудь перекусить? Или хочешь выпить?

Идти в ресторан было уже поздно. Сама Элен поужинала в одиночестве несколько часов назад – так, только пощипала что-то. В квартире было мало запасов съестного. Она не ожидала его возвращения. Эдуард неизменно ставил ее в известность, где и когда собирался быть, чтобы она успевала вовремя все устроить, организовать – смазать маслом винтики его деловой жизни.

Сегодняшнее нарушение этой традиции вместе с фотографией в газете, а также, то, что он слышал не предназначенный для чужих ушей телефонный разговор, выбило Элен из колеи.