Он слишком хорошо сознает свою власть над ней, и сейчас хладнокровно наблюдает, как воспламеняется она от прикосновения его рук и губ, превращается в восторженную рабыню, жаждущую полного господства над собой. Эдуард верит, что достаточно ему провести с ней только одну ночь, и это привяжет Элен к нему навсегда покрепче любого договора – пусть трижды почетного и выгодного.

А самое главное то, что он абсолютно прав. И Элен во что бы то ни стало необходимо заставить его думать, что он ошибается. Задача эта будет потруднее всех прочих, с которыми ей приходилось сталкиваться.

Она решительно отступила назад, уперев руки ему в грудь и, сделав над собой огромное усилие, проговорила:

– Звучит заманчиво, но боюсь, что мне придется отказаться.

Она быстро отвернулась, чтобы он не успел заметить несчастного выражения ее глаз, и вздрогнула, когда он произнес сурово:

– Раньше я никогда не замечал за тобой привычки лгать. Но в последнее время у тебя что ни слово, то ложь. Ты искренне надеешься заставить меня поверить, будто сама не желаешь превратить наш брак из формального в настоящий? Не забывай, что я прекрасно тебя знаю. Ты умна, благоразумна, на тебя всегда можно положиться, и ты… была совсем равнодушна к чувственным удовольствиям. Да, была до тех пор, пока вчера я не заключил тебя в свои объятия. Ты хочешь доказать мне, что это ничего не значит?

– Я много выпила, – проговорила Элен плохо повинующимся языком и почувствовала, как неудержимо краснеет. – Я виновата, этого не должно было случиться. Мне не следовало позволять тебе думать… О Боже!

Обхватив себя руками за плечи, она стремительно прошлась по маленькому кабинету. Ее начала бить дрожь, стало так холодно, словно ей никогда на свете не удастся согреться, словно кровь остановилась и превратилась в лед из-за того ужасного, что она сейчас намеревалась совершить. Она отреклась от своей любви, от своего немного наивного, романтического обожания, от счастья всей жизни…