Нина знала, что бесполезно умолять сестру вернуться. За свои двадцать четыре года она не раз пыталась повлиять на Надю, но тщетно. Капризная и своевольная, та постоянно попадала в сложные ситуации, распутывать которые приходилось Нине. Кроме того, у Нади начисто отсутствовало понятие совести. На этот раз дело зашло слишком далеко.

Из коляски послышалось хныканье. Нина поспешно пересекла маленькую комнату и взяла в руки маленький розовый сверток.

– Эй, драгоценная моя! – Девушка прижала ребенка к груди. – Проголодалась, малышка?

Девочка ткнулась Нине в грудь, и та почувствовала, как волны нежности захлестывают ее. И ей придется отдать племянницу на воспитание?! Ужас. А если Джорджия попадет в плохие руки и будет страдать, как они в свое время? Нина отчетливо помнила побои и оскорбления, отчуждение и одиночество. Как же она позволит, чтобы то же самое случилось с Джорджией? Ведь если какой-нибудь человек, совсем не подходящий, предложит Наде огромные деньги за ребенка, сестра, не моргнув и глазом, продаст собственную дочь…

Из задумчивости Нину вывели мокрые ползунки. Она ворковала с ребенком, расстегивая пуговички и развязывая ленточки, пока не показалось нежное тело. О боже! Грудную клетку девочки покрывали фиолетовые синяки…

– О, Надя, как ты могла? – Слезы навернулись у Нины на глазах. Она не сумела защитить племянницу от того, от чего в детстве страдала сама.

Ну уж дудки, теперь она никому не отдаст девочку! Другие одинокие мамочки успешно справляются, и она сумеет… только зубы крепче стиснет: вдвоем прожить на мизерную зарплату библиотекаря ой как непросто.

Нина посмотрела на спящую девочку, и ее сердце снова сжалось.

Она не позволит сестре разрушить жизнь Джорджии.

Она, Нина, станет ей матерью и никому не позволит отнять у нее девочку. Никому.

Марк Марселло нахмурился. Секретарша только что доложила, что звонок поступил с виллы Марселло из Сорренто. Отец!