А еще он вспомнил тоску – гложущую душу, убивающую всякое желание жить, – вроде бы отступившую после того, как решение было принято.

Нет, лучше все довести до конца.

Он шел уже знакомым путем к прозекторской, как вдруг почувствовал за спиной шаги.

Повернулся, не выпуская ружья из рук – так и есть, врачиха шла за ним. Короткий ствол карабина теперь смотрел на нее.

– Ну и кто из нас сумасшедший? – недобро улыбнулся мужчина. – Зачем вы идете?

– Вам плохо, – сказала докторша. – А я врач.

– Идите обратно, – сказал мужчина.

– Не могу, – беспомощно развела руками женщина. – Я клятву давала. Гиппократа.

– О господи! – простонал тот. Но больше ничего говорить не стал, пошел дальше в немом сопровождении докторши.

Дверь открылась сразу.

В первом помещении никаких операционных столов не было. Кушетка, два обычных письменных стола и открытая дверь в туалетную комнату.

А вот следующее уже было похоже на операционный зал. Разве что не очень современный, без всех космических приспособлений, анестезирующих и поддерживающих жизнь больного во время операции.

Зато было много света, пластика и нержавеющей стали.

– Плохой антураж, – сказала за спиной врачиха. – Не это должен видеть человек в последний миг своей жизни.

– Вы что, издеваетесь? – разозлился мужчина. Он уже откинул назад сложенный приклад, служащий одновременно предохранителем, и явно не собирался менять планов.

– Послушайте, Олег Сергеевич, – стараясь быть спокойной, снова вступила докторша, – вы вправе распоряжаться своей судьбой.

– Спасибо, – галантно поблагодарил он. – Я тоже так думаю.

– Но вы не вправе ломать судьбу близким. Вы представьте, как жить жене, чей муж застрелился!

– У меня нет жены, – спокойно ответил Олег Сергеевич, клацнув затвором. Патрон ушел в патронник.