– Дети самоубийц по сравнению с обычными вдвое чаще становятся самоубийцами! – Она повысила голос.

А он, отвечая, не повысил:

– У меня нет детей.

– А родители?

– У меня нет родителей.

– Но кто-то же, черт возьми, у вас есть? – Она уже почти кричала. – Вы же не один на свете? Кому-то ведь вы по сердцу этим выстрелом ударите?

Мужчина на мгновение задумался.

– Да. Наверное, некоторым будет неприятно. Но сердце точно никому не разобью.

– А про меня что скажете?

– А что про вас? – Он даже удивился. – Вы – случайный свидетель. Психов не видели? Вас в дурдом на практике не водили?

– Водили! Ну пожалуйста, не делайте этого! Я брошусь на вас!

– Пожалуйста, не делайте этого! – Он машинально повторил ее слова. – Мне придется причинить вам боль и вытолкать из помещения.

– Хорошо, но давайте хотя бы поговорим. – У нее начал дрожать голос. – Нельзя же так!

– Не о чем нам говорить, – устало сказал он. – Все сказано. Пожалуйста, уйдите, я прошу вас.

Он вдруг почувствовал, что не хочет делать неприятное этой усталой, не слишком красивой, но, видно, неплохой женщине.

– Пожалуйста, выйдите, – еще раз повторил он. – Это мое дело, мое решение. Оно вас не касается.

– Но это невозможно, – сказала она. – Так нельзя.

По ее лицу он понял, что она решилась на действие.

Что ж, он тоже решился.

Он быстро поднял карабин, развернул коротким стволом к себе, приставил ко лбу и нажал на спуск.

Женщина не успела.

Она схватилась за цевье, когда щелчок, оглушительный в тишине пустого здания, уже прозвучал.

Она охнула.

Его лицо тоже исказилось гримасой. Руки безвольно опустились.

И всё.

«Сайга» оказалась у докторши, она держала карабин поодаль, на вытянутых руках, явно боясь оружия.