— Сейчас не самый подходящий момент обсуждать это, Рон…

— Хватит, Шерилин. Нам нужен наследник, а ты не становишься моложе.

Она еле подавила нервный смешок. Расхожее клише прозвучало высокопарно и смешно.

— Мне двадцать семь, Рон.

— То есть под тридцать. А если первый ребенок будет девочкой?

— А если первые четыре будут девочки?

Она сама себя не узнавала. Это был бунт на корабле, и бунтовать оказалось приятно. Впрочем, Рона сарказмом не проймешь.

— Разумеется, мы убедимся, что зачали мальчика. Есть научные методы.

Шерилин открыла было рот, но тут же безнадежно вздохнула. Бесполезно. Рон уверен, что мир вокруг создан для его, Рона, удобства. Он никогда не разделял убеждений Шерилин, что ребенок — это дар божий, а вовсе не результат медицинских процедур.

Она неожиданно устала. Словно из нее высосали всю энергию. Апатия и слабость нахлынули с новой силой. Рон вроде бы смягчился и потрепал ее по плечу.

— Ты действительно устала, иди спать. Завтра мы вернемся к обсуждению этого вопроса.

Шерилин наблюдала, как ее безупречный муж спускается по лестнице, улыбаясь и раскланиваясь с гостями. Совершенство и порядок. Возможно, и отец из него получится неплохой, так почему же она так сопротивляется «принятию решения»?

Спать. Сегодня — спать. Завтра у нее будет время, а возможно, и силы. Шерилин устало побрела по коридору, ведущему к ее спальне.

Она просто спустила платье с плеч, и оно серебристой рыбьей чешуей скользнуло на ковер. Шерилин легла под прохладные простыни обнаженной и со стоном вытянулась на широкой постели. Заснула она мгновенно — как в яму провалилась.

Она проснулась так же резко, как заснула. Села в постели. Что именно ее разбудило, она объяснить бы не смогла, но опасность была почти осязаема. Пот тонкой струйкой стекал между ее обнаженных грудей. Кровь стучала в ушах.