Под дверью вспыхнула серебряная полоска света — кто-то с лампой шел по коридору. Тени. Стук шагов. Серебристая полоска все ярче, и тени собираются вокруг нее, роятся прямо возле двери… Кровь застыла у молодой женщины в жилах. Ручка двери медленно повернулась, потом дверь распахнулась, и оказалось, что в коридоре горит яркий свет, а потому человек, вставший на пороге спальни Шерилин, был совершенно не виден: только черный силуэт. Она едва не закричала, но тут силуэт сухо представился, и оказалось, что это офицер полиции.

— Вы миссис Арбетнейл?

Она с трудом смогла перевести дыхание и ответить слабым, чуть дрожащим голосом:

— Да… Я миссис Арбетнейл.

— Вы в порядке, мэм?

— Да, но… Что происходит? Почему вы здесь?

Теперь ее глаза привыкли к свету, и она различала черты лица полицейского, его форму, чем-то испачканные на коленях брюки…

— Мне очень жаль, мэм. Мистер Арбетнейл…

— Рон?! Что с ним? Он ранен?

Теперь до нее дошло, что на улице завывают полицейские сирены, и за окном мелькают сполохи сигнальных огней.

— Сожалею, мэм, но пока не могу ответить на ваш вопрос.

Она машинально посмотрела туда же, куда смотрел полицейский. Там, на полу, валялось жалким комком ее голубое вечернее платье, сброшенное вчера ночью. Только вот странных темных пятен на нем вчера ночью не было.

Шерилин подняла голову и буквально наткнулась на подозрительный, недоверчивый взгляд полицейского. К сожалению, ответов на его вопросы у нее не было.

Три года спустя

Федеральная тюрьма Гейтсвилль, штат Техас

— Хей, Принцесса, говорят, ты скоро выпорхнешь из клетки?

Десятки пар глаз — тех, кто сидел с ней за одним столом, и многих других — уставились на Ширли, в то время как она сама посмотрела в дальний конец стола, где сидела ЛаВерна.