Несколько секунд мой гнев набирал обороты, но я сдержалась. Какой смысл злиться на Кэт? Ей ведь искренне жаль, и ее положение шатко. Только мне от этого ничуть не легче. Я расстроена, уязвлена и даже, как ни странно, унижена, словно мне предъявили уведомление об увольнении и попросили освободить рабочий стол за полчаса.

Принесли блюда, и мы стали клевать с тарелок. Кэт попыталась воздать должное моему сочинительству, но я попросила сменить тему. Однако найти другую оказалось не легче, чем затерянный мир Конан Дойла. Мы обе чуть ли не залпом выпили кофе, и, когда она предложила подбросить меня домой, я солгала, что мне нужно зайти кое-куда по пути.

— У меня идея, — сказала Кэт, стоя на тротуаре около своего черного «линкольна». — Ты хотела бы писать очерки иного толка?

Я невольно ухмыльнулась.

— Что-то типа «Как улучшить вашу ауру»? Нет, не думаю. Спасибо за предложение.

— Бейли, мне жаль, мне очень жаль, — повторяла она.

— Знаю, — ответила я. — Извини, если в моем тоне звучала нотка сарказма. Просто ты загнала меня в тупик.

Привыкший спасать Кэт из неловких ситуаций шофер выпрыгнул из автомобиля и открыл дверцу. Она скользнула внутрь и помахала мне на прощание рукой. Когда машина беззвучно покатила по Макдутал-стрит, я подумала: «Конечно, она не хочет рисковать своей работой в „Глоссе“. И не дай Бог, чтобы ей пришлось когда-либо садиться в такси вместо „линкольна“».

Буквально крадучись, я пошла домой через Гринич-Виллидж, как ребенок, которого выгнали из песочницы, обнаружив у него вшей. Через пятнадцать минут я уже была у дома на углу Девятой улицы и Бродвея. Короткая прогулка помогла мне оценить мою новую участь.

С финансовой точки зрения положение не такое уж и плачевное. Денежный вопрос начал волновать меня с тех пор, как мой бывший муж Аноним Прохиндей проиграл в карты немалую часть наших общих сбережений и заложил некоторые мои драгоценности.