Брент выключил зажигание и выжидал, положив руки на руль.

– Я должен вам кое-что показать. Уверен, она хотела, чтобы вы это увидели.

Эмма повернулась к нему.

– Принесите сюда.

– Не могу, – грустно проговорил Брент. Она выпрямилась, почему-то ей очень хотелось выглядеть сильной перед этим человеком.

– Хорошо, – наконец согласилась она.

– Умница, – ласково проговорил он и, выбравшись из машины, с силой хлопнул дверцей.

Эмма заморгала, услышав одобрение в его голосе, и сама не поняла, почему вдруг прониклась к нему чувством благодарности. Совсем ни к чему сближаться с ним, и так все ужасно запутывается. Тем не менее его неожиданные проблески доброты подействовали на нее, заставляя лишний раз вглядываться в этого красивого мужчину. Она нетерпеливо подергала ручку, но дверца не открывалась. Вспомнив, как Брент хлопнул своей, она подергала еще, сжав зубы, но с тем же успехом. Отчаявшись, Эмма обратила на него умоляющий взгляд.

Он, виновато посмотрев на нее, помог ей выбраться наружу.

– Прошу прощения. Мне надо было предупредить, что изнутри она не открывается.

Эмма удивленно взглянула на него и вышла из машины. Как можно ездить на такой развалине?

Словно читая ее мысли, он улыбнулся, и в глазах у него забегали веселые искорки.

– Она же еще отлично бегает, – по-мальчишески задиристо ответил он.

Он захлопнул дверцу, и все окрестные собаки разом залаяли. Непонятно, почему она терпит этого странного человека. Эмма отвернулась и посмотрела на дом Мэгги. Ее раздражение постепенно куда-то исчезло. В последний раз, когда она была здесь перед назначением во Францию, дом уже начинал ветшать, осыпалась штукатурка, да и ставни кое-где висели на одной петле.

Теперь дом стоял перед ней свежевыкрашенный в неяркий желтый цвет. Перила на крыльце и входная дверь были синие – любимого цвета Мэгги. Приятно удивленная переменами, Эмма улыбнулась.