Элеонорин рюкзак смотрел из сверкающего окна холла и, наверное, тоже недоумевал, как это вышло – что я за всю дорогу не удосужился расспросить его хозяйку почти ни о чем, а Кристи за десять минут узнал и куда, зачем, и главное, к кому она приехала.
А я лишь неловко сунул в прохладную узкую ладонь свою визитку с роуминговым номером, десятый раз намекнул Кристи, что девушка устала, а ей еще заполнять кучу бумажек, и мы распрощались.
Старый центр Кишинева занимает едва ли больше четырех квадратных километров, а после восьми вечера пробок здесь почти нет, так что через 15 минут мы с Кристи сидели у него на кухне, плавно переходившей в лоджию, и молча потягивали зеленоватое ледяное шардоне, глядя на огни Ботаники4. Кухню Кристиан устроил просто шикарную – все есть и ничего лишнего, разве что кривовато висящее гендрево в огромной застекленной раме. Несколько лет назад мой друг всерьез увлекся генеалогическими изысканиями, и как я понял, этот настенный шедевр был его собственной художественно изображенной родословной.
Наверное, Кристиан уже и герб себе придумал, только пока не показывает, потому что около года назад он просто замучил меня очередным своим бзиком – гербоманией, и, чтобы хоть ненадолго отвязаться, я сказал ему, что на генеалогию согласен, а на герб – нет. И точка. Через месяц Кристи прислал мне по почте – настоящим заказным письмом, а не по электронке – задокументированную правду о моем происхождении.