— Извините за вторжение, — сказала Люсинда, желая поскорее ретироваться, сохранив достоинство и не назвав себя. — Я должна идти.

Она повернула к школе, но не успела сделать и двух шагов, как новый знакомый ее окликнул.

— Вы, кажется, кое-что забыли.

Оглянувшись, Люси увидела, что он держит в руке ее туфельки и при этом очаровательно улыбается.

— Спасибо, сэр, — пробормотала она, но, когда потянулась за туфлями, Диего их не отдал, подняв вверх, что было нетрудно сделать при его высоком росте.

— Ваше имя, сеньорита, — тихо сказал он с самодовольной улыбкой.

Люси чуть помедлила, взвешивая свои шансы. Но их не было.

— Оставьте туфли себе, — сердито сказала она и бросилась бежать.

Уж лучше лишиться туфель, чем позволить этому фокуснику сообщить миссис Харрис о ее бесстыдном поведении. Если бы Питер услышал, что она валялась на земле словно девчонка-сорванец, а какой-то незнакомец тем временам разглядывал ее, она бы просто умерла. Пока сеньору Монтальво неизвестно ее имя, об этом инциденте никто не узнает. Едва ли их дороги когда-нибудь пересекутся снова.

И все же ей хотелось предупредить миссис Харрис об этом человеке. Поздно будет, когда девочки начнут ходить за ним словно томящиеся от любви сучки. А кроме того, что-то здесь было не так. Зачем бы фокуснику арендовать для одного себя поместье таких внушительных размеров, как Рокхерст?

Если бы Люси не отреагировала так остро на его заигрывания, ей, возможно, удалось бы выудить у него более существенную информацию. Но когда его взгляд скользнул вниз по ее телу и он голосом, подобным теплому меду, стал говорить по-испански нежные слова…

Помоги ей Господь. Джентльмены с континента были хуже всех. Или лучше всех — в зависимости от того, как на это посмотреть. Они отлично знали, как разгорячить женскую кровь…

Возможно, все-таки Питер был прав в отношении ее.