Слово было произнесено. Поначалу оно поразило обоих. Его мертвая хватка ослабла.

– Я не это имел в виду, Кейт. Ты моя жена, – заявил он.

– Очень мило, что ты вспомнил об этом. А то мне уже казалось, что мое место заняла Фиона, а меня можно лишь предлагать направо и налево нужным клиентам. На этом наша совместная жизнь кончается, Скотт. Я ухожу от тебя и ухожу завтра же.

– Нет! – горячо возразил он.

Но Кейт знала, что сделает, как говорит. Это решение созревало у нее уже давно, а теперь оно принято. Скотт прочитал в ее глазах твердую решимость, и от его наглой самоуверенности не осталось и следа.

Он умолял, гладил ее плечи, пытался взять в ладони лицо.

– Ты не можешь так поступить, Кейт. Ты моя жена.

Она вырвалась из его рук и отошла.

– Твоя жена! – повторила она насмешливо. – Для тебя я скорее вещь. Я убираю в доме, варю, приношу заработок, скрашиваю твой быт. Но признайся, разве ты любил и лелеял меня, Скотт? Ты даже не позволил мне родить ребенка.

– Ну хорошо. Будет у нас ребенок, если уж он так тебе нужен, – сказал он нехотя.

– Теперь мне от тебя уже не нужно ничего. Я просто хочу тебя оставить, – равнодушно ответила она.

Он подошел к ней сзади, обнял за талию, прижал к себе.

– Не надо, – сказала она с усталым вздохом.

Он не послушался. Одна его рука легла на слегка округлый живот, другая проникла в глубокий узкий вырез ее ночной рубашки и начала ласкать груди.

– Кейт, ты просто не в себе, делаешь из мухи слона, – бормотал он ей в ухо. – Позволь, я помогу тебе расслабиться.

Она стояла неподвижно. Кейт пыталась понять, пробуждают ли в ней хоть искорку желания его любовные заигрывания. Но ощущала только огромную холодную пустоту, которой не могли достичь руки Скотта.

– Нет, ничего не получится, Скотт. Теперь уже нет. Между нами все кончено. Я не люблю и не хочу тебя, – голос ее звучал решительно.

Он вызывающе выпятил подбородок, глаза его загорелись возмущением.