Он вспыхнул:

– Повторяю, меня зовут Алекс.

– Безусловно, такой преуспевающий человек заслуживает особого уважения, – сказала она, ехидно улыбаясь.

– Разве мы не равны?

– Чуть раньше вы дали понять, что мне отводится роль приманки, на которую вы должны клюнуть, прежде чем вас прихлопнут.

Она сощурила глаза, задумавшись. Кейт знала: временами ей не удается сдержать себя, но сейчас было все равно, что может подумать этот человек. Она взяла свой бокал – он оказался пустым. Как обычно, Скотт так старательно занимался сверхважными гостями, что забыл о ней.

– Скотт, не передадите ли графин? У вашей жены нет вина.

Брови Скотта взлетели вверх.

– Дорогая, какое упущение с моей стороны!

Он тут же вскочил с места с графином в руках, чтобы продемонстрировать тщательно отработанное внимание к супруге. Затем долил вина Алексу Далтону, поблагодарив его за своевременное напоминание, и принялся наполнять бокалы всех гостей подряд, со смехом отвергая возражения. Скотт гордился своим безграничным гостеприимством, которое оплачивалось в основном из зарплаты Кейт. Она отпила вина. Хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

– Итак, вы любите предлагать свои условия.

Она посмотрела на Далтона и, вспомнив собственную остроту насчет приманки, беззаботно спросила:

– А кто этого не любит?

– Но все зависит от того, обладаете ли вы для этого достаточной силой, – сказал он с кривой усмешкой. – Сколько вам лет?

– Вы всегда засыпаете людей подобными вопросами? Разве вам неизвестно, что женщинам не нравится, когда интересуются их возрастом?

– О возрасте вам пока не стоит беспокоиться. Наугад скажу: вам двадцать пять.

– Двадцать семь. На два не дотянули; даже почти на три. Дни рождения накатываются быстро, – сказала она с ноткой уныния в голосе.

– Вы давно замужем?

– Пять лет, – и про себя добавила: пять долгих, впустую потраченных лет.