– Подождите, пока не увидите гравюры, – сказал Уорчестер. – Подождите, пока толпа не соберётся перед Лексхэм-Хаусом.

– Они уже собирались, когда я ехал домой сегодня на рассвете, сказал Беркли. – Площадь выглядела как ярмарка святого Варфоломея.

– Клерки, молочницы, продавщицы, разносчики, воришки и пьянчуги, все жаждут увидеть Деву Гарема, – сказал Уорчестер.

– Слышал, что они вызвали войска, чтобы рассеять толпу, – сказал Ярвуд.

Марчмонт посмеялся бы над последним примером человеческой нелепости, если бы Лексхэм не был в центре событий.

Лексхэм, чьё доброе имя будет запятнано скандалом и дурной славой. Лексхэм, один из самых преданных и трудолюбивых членов Палаты Лордов, чьи суждения окажутся под вопросом. Лексхэм, который станет предметом насмешек.

Герцог Марчмонт мало о чём беспокоился в этом мире, и это малое начиналось и заканчивалось лордом Лексхэмом. Долг герцога перед бывшим опекуном было трудно облечь в слова, и определённо невозможно было погасить.

Эта бессмыслица должна прекратиться. Немедленно. И, как обычно бывало в случаях, связанных с Зоей, Марчмонт обязан был заняться этим.

– Запиши за мной тысячу фунтов, Аддервуд, – сказал он. – Не знаю, кто она, но не Зоя Лексхэм. И я докажу это до конца дня.

Через час с небольшим после своей ставки герцог Марчмонт обозревал море людей на некогда мирной Беркли Сквер. Над их головами громоздились серые тучи, принеся дню раннюю темноту.

Никого не заботила погода. И землетрясение не отпугнуло бы эту толпу, как он знал. Ожидание появления главных действующих лиц последней драмы из высшего света было прекрасным развлечением для общественного времяпровождения.

Только человек, проживший год отшельником в пещере, мог бы удивиться этим волнениям.