Нация провела зиму, оплакивая горячо любимую принцессу Уэльскую. Для простого люда, принцесса Шарлотта была ярким, счастливым образом среди унылой компании, которую представляла собой в настоящее время королевская семья. История Девы Гарема не могла сильнее угодить общему настроению и вкусу, даже если бы была придумана специально: Отважная Англичанка (как и покойная принцесса) преодолевает немыслимые преграды, перехитрив кучу простофиль-язычников. Более того, история Зои Лексхэм была не только героической, но и приятно возбуждающей. Образ Саломеи танцевал в их головах.

К этому времени его светлость не только вооружился информацией, но и изрядно напился. За бутылкой, или двумя, или тремя друзья повторили ему всё услышанное. До прихода сюда он остановился в книжном магазине Хэмфри на улице Сент-Джеймс. Ему пришлось проталкиваться через толпу, таращившуюся на картинки в витрине.

Одна карикатура изображала щедро одарённую Зою Лексхэм в наряде, состоящем только из большой змеи, исполняющую вульгарную пародию на восточный танец.

На другой она сладострастно извивалась в прозрачных покрывалах, в то время как мужчина в тюрбане с лицом премьер-министра предлагал ей голову Принца-Регента на блюде.

Хотя его светлость долго разглядывал их, он не обошёл своим вниманием и менее неприличные рисунки, где, к примеру, Лексхэм фигурировал как обманутый старый дурак, а Уинтертон был нарисован заворачивающим девушку в ковер, как шекспировскую Клеопатру. Некоторые оттиски ссылались на прошлогодний инцидент, когда женщина заставила некоторые доверчивые души в Глочестере поверить в то, что она является принцессой Карабу из Явазу. Она оказалась пустым местом по имени Мэри Уилкокс из Визериджа, графство Девоншир.

Марчмонт понятия не имел, кем могла быть молодая женщина в доме Лексхэма, и это не особенно его заботило. Всё, что он знал, так это то, что он за последнее время ничего не ждал с такой силой, как её разоблачения.