— Вызовите охрану, мисс Ропер, — жестко приказал Джеймс.

Мисс Ропер отправилась в приемную.

— Вставайте, — сказал Джеймс девушке. — Я вас не слушаю. Если через минуту вы не уберетесь, охранники вынесут вас. И отпустите мои ноги! — Он не мог пошевелиться, скованный ее руками.

Она отпустила туфли, но тут же обхватила руками его ноги.

— Почему вы отказываетесь слушать меня?

— Несносная вы девица! Отпустите меня немедленно. Не делайте из себя посмешище — это не мыльная опера по телевизору, а реальная жизнь, и вы можете нажить крупные неприятности. Я могу вызвать полицию и потребовать, чтобы вас арестовали за вторжение в частное владение и за нападение!

— Я здесь по просьбе вашей матери, — заявила она, игнорируя его угрозы.

— Моя мать умерла! — Джеймс уже слышал торопливый бег охранников. Слава Богу, скоро они будут здесь и прекратят эту нелепую сцену.

— Нет, не умерла! Она жива. — Девушка прикусила губу и нахмурилась. — Вы же не думаете на самом деле, что она умерла, правда?

Поднятое к нему маленькое личико выглядело по-детски: треугольное, как сердечко, большие горящие глаза, обрамленные густыми рыжими ресницами, которые отливали на солнце чистым золотом; маленький носик и широкий рот. Ее нельзя было назвать хорошенькой, но была в ней какая-то загадочная привлекательность. Не в его вкусе, конечно, — он предпочитал элегантность, холодную красоту и тонкий ум, как у Фионы, — но нетрудно представить, как увиваются за этой девицей мальчишки ее возраста.

— Моя мать умерла! — настаивал он, цедя слова сквозь зубы.

— Вам отец сказал? И вы верили? Но это же ужасно! — Ее глаза наполнились слезами. Одна слезинка покатилась по щеке.

— Прекратите, — пробормотал он. — Чего вы плачете?

— Я думаю о вас. Как мог ваш отец сказать такое? Сказать десятилетнему мальчику, что его мать умерла! Это должно было разбить ваше сердце.