Мисс Ропер постаралась принять виноватый вид.

— Она уходит навсегда? Это не отпуск по уходу за ребенком? — спросил Джеймс.

— Нет, сэр. Они с мужем возвращаются в Йоркшир. Тереза не вернется.

— Тем лучше. До сих пор от нее были только хлопоты.

— Ее очень любят, — независимо возразила мисс Ропер. «Нравится вам это или нет», — добавили ее карие глаза. — И уверяю вас, мистер Ормонд, мы отсутствовали не больше минуты. Я попросила, чтобы коммутатор не пропускал звонков. Кто бы ни был виновен в том, что вас отвлекли, я прослежу, чтобы извинения были принесены лично.

— Не стоит беспокоиться. Я и без того потратил достаточно времени. Лучше проследите, чтобы это не повторялось.

— Не повторится, — вспыхнула она. Джеймс не помнил за этой всегда спокойной и аккуратной женщиной-воробышком такой раздражительности. Кареглазая, с каштановыми волосами, она всегда носила коричневые юбки и крахмальные белые блузки.

На самом деле она носила и черное, и серое тоже, но, думая о своей секретарше, Джеймс всегда представлял ее в коричневом. Этот цвет выражал что-то важное в ней. Когда Джеймс начал работать в банке четырнадцать лет назад после окончания университета, его отец, тогда генеральный директор, предложил ему эту женщину, выбранную среди множества кандидатов. С тех пор она бессменно работала его секретарем.

Вначале, когда он был не уверен в себе и только еще пытался найти свое место в семейной фирме, управляемой деспотом отцом, Джеймса почти пугала ее профессиональная сноровка. Потому он называл ее мисс Ропер, а не по имени, тем более что она была старше его на двенадцать лет.

Они продолжали эти вежливо-формальные отношения до сих пор, хотя Джеймс знал, что большинство его администраторов на «ты» со своими секретаршами. Однако он так и не решился обратиться к Бренде Ропер по имени.

— Почему вы не сказали, что уходите? — настаивал он. — Кто угодно мог войти, украсть деньги из сейфа, залезть в компьютеры, получить секретную информацию из личных файлов, поставить под угрозу наши проекты.