Пять минут спустя вошла мисс Ропер, неся кофе на серебряном подносе, и снова принялась бормотать извинения, наливая густой черный напиток из серебряного кофейника, унаследованного, как и поднос, от отца Джеймса.

— Я действительно очень сожалею, что вам помешали, — тихо сказала она. — Я знаю, как вы заняты на этой неделе.

Джеймс отмахнулся, не поднимая глаз.

— Вы только проследите, чтобы это не повторялось. Кто-то постоянно должен дежурить в приемной. Я плачу вам не для того, чтобы самому отвечать на звонки. Скоро вы захотите, чтобы я сам печатал письма!

— Вы не умеете печатать, мистер Ормонд.

Тут Джеймс все-таки поднял сузившиеся от гнева глаза.

— Вы решили пошутить, мисс Ропер? Или это следует расценивать как сарказм?

— Просто констатация факта, — сказала она самым мирным тоном и задержалась у стола, будто хотела добавить еще что-то.

— Да? — нетерпеливо спросил Джеймс.

— Звонит некая мисс Кирби. Она хочет говорить с вами.

Он нахмурился. Кирби? Фамилия казалась знакомой, но он не мог вспомнить, откуда.

— Пейшенс Кирби?

Мисс Ропер одарила его чуть ли не заговорщическим взглядом.

— Именно так, сэр. Пейшенс Кирби. Соединить ее с вами?

— Вы ее знаете?

— Я? — Секретарша опешила. — Нет, мистер Ормонд, я ее не знаю. Я думала, что вы знаете. — Взгляд ее потух.

— Нет, не знаю. Кто она?

— Я не спросила. Я подумала, что это личный разговор.

— Что навело вас на такую мысль?

— Мисс Кирби.

— В самом деле? Это меня не удивляет. Пока вас не было в офисе, я вынужден был ответить на звонок и тогда впервые услышал ее имя.

— Так соединить ее?

— Разумеется, нет. Выясните, чего она хочет, и разберитесь сами.