Джеймс предложил, чтобы соседка приходила утром на час раньше, но выяснилось, что той нужно сначала собрать в школу своих детей, накормить их завтраком и доставить к школьным воротам… Можно лишиться рассудка, пытаясь разобраться в том, как организуют свою жизнь женщины. Насколько все упростилось бы, убеди он мисс Ропер и ее соседку смотреть на жизнь его глазами. Но когда дело касалось домашних обязанностей, эти услужливые, благоразумные, практичные женщины становились непробиваемыми стенами, глухими к самым веским аргументам.

Телефон на его столе зазвонил, и Джеймс машинально протянул руку, чтобы снять трубку.

— Да?

— Мисс Уоллис, сэр, — сказала его секретарша официальным тоном, которым всегда говорила о Фионе. Джеймс прекрасно понимал, что мисс Ропер не любит Фиону, и подозревал, что враждебность была взаимной, хотя Фиона никогда не тратила энергию на тех, кто не угрожал ей. А вот мисс Ропер жужжала, как встревоженная оса, исполненная невысказанной неприязни.

Сегодня голос Фионы звучал вяло.

— Милый, мне так жаль, но я вынуждена отменить ужин. У меня снова эта жуткая мигрень.

— Сыр или шоколад?

Она тихо рассмеялась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь!.. Сыр, милый, за ужином вчера с отцом. Я съела тончайший ломтик «бри». Он выглядел так соблазнительно, что я не устояла, и мне правда показалось, что на этот раз обойдется. Но — увы. Сегодня я чуть не слепну от мигрени.

— Как можно быть такой неосторожной? Стоит ли хорошим самочувствием ради ломтика сыра? — Не в ее духе было поступать вопреки рассудку, но раз или два в неделю она устраивала себе мигрени, уступая страсти к сыру и шоколаду и зная, что мигрень не заставит себя ждать.

— Я понимаю, что это безумие, но кусочек был такой крошечный, Джеймс, а я так люблю «бри»!

Он криво улыбнулся.

— Ты приводишь меня в отчаяние. Надеюсь, ты приняла таблетки?