— Я этого не знала, — смутилась Шелби. Конечно, Сьюзи служила у нее сравнительно недавно и лишь как временная помощница на лето, но Шелби уже следовало бы узнать о ней хоть что-то. Или она сейчас просто плывет по жизни, не действуя, не реагируя? Просто существуя. А к тому же жалея себя. — Значит, вам нравилось жить в маленьком городке?
— Только там и стоит жить, по-моему, мисс. Хорошие друзья, крепкие корни. Конечно, все знают, чем вы занимаетесь, это уж точно, но все и заботятся о вас. Хорошие люди, добрые друзья. Это важно. Это… это в Восточном Вапанекене настоящее, мисс. Да, так. Это настоящий мир. Как только Сьюзи получит диплом, мы тут же вернемся назад, это уж точно.
— Спасибо… э… спасибо, Джим. — Шелби вернулась на заднее сиденье.
Настоящий. Настоящий мир.
И Шелби улыбнулась первой настоящей улыбкой за долгое, долгое время.
Глава 7
Шелби подняла взгляд от книги. Она делала вид, что читает, с тех пор, как закончился ужин, а теперь наблюдала, как ее дядя продвигается к столу красного дерева со своим любимым жидким подкреплением в руках.
Шелби любила дядю. Он был веселый, глупый, иногда вульгарный и абсолютно возмутительный. Красивый мужчина, с копной густых серебристых волос и аккуратно подстриженной бородкой, с красными от спиртного щеками и носом, с искрящимися голубыми глазами, с проказливой улыбкой и жаждой жизни. Что-то вроде элегантного, щеголеватого Санта-Клауса под хмельком.
— Дядя Альфред?
— Да, моя любимица?
Она заколебалась, но все же спросила:
— Ты никогда не задавался вопросом, какой была бы наша жизнь, если бы мы были, . , нормальными?
Альфред Тейт облокотился о каминную полку, держа в руке бокал бренди, и уставился на племянницу.
— Определи слово «нормальный», моя милая. Шелби встала и начала ходить по комнате.
— Ну, понимаешь… нормальный. — Она раскинула руки, указывая на великолепно обставленную гостиную Тейтов, весь особняк в стиле Тюдоров, на весь их мир. — Как противоположное этому, слишком нормальному.