— Птицы превыше людей?— с иронией спросил Рей.

— Я бы сказал— мирное сосуществование птиц и людей,— ответил Гюнтер, в его глазах мелькнули огоньки. — Невмешательство и уваже­ние к природе. Если вы ничего не имеете против консервированных бобов, могу в один из вечеров пригласить вас на обед, и мы подробно обсудим данную проблему.

— Я смотрю, вы ярый поборник защиты ок­ружающей среды, мистер Райхольд,— заметил Рей.

— Это так же верно, как то, что меня зовут Гюнтер. Я обещаю, что к моменту вашего отъез­да вы уже сможете отличить простую крачку от крачки хохлатой. Как долго, вы сказали, собира­етесь пробыть здесь?

— Я ничего не говорил... Я пока не знаю.

— Но какое-то время пробудете. Этот мыс обладает магическими чарами. Пленил меня пятьдесят лет назад, и с тех пор он для меня как возлюбленная.— Веселые огоньки играли в его глазах.— А вообще-то, смею вас уверить, что с этим мысом, со всем его животным миром у меня намного меньше хлопот, чем с женщина­ми. Кстати, знаете ли вы, что тасманская сорока не имеет ничего общего с европейской?

— Увы. — Рей покачал головой и улыбнулся.

— Так вот, знайте — это одна из лучших пев­чих птиц в мире!

Оба умолкли, они приближались к суше. Рей уже мог различить раскачивающиеся под порыва­ми ветра эвкалипты, а с южной стороны — длин­ную низину с вкраплениями зарослей желтых цве­тов в разных местах. Та Кэтти, в которую он когда-то влюбился, должна чувствовать себя здесь как дома.

Со слабой надеждой он подумал, что, возмож­но, за лето, проведенное в этом диком и прекрас­ном месте, она вновь обрела себя... стала прежней Кэтти — пылким, вечно улыбающимся создани­ем, перевернувшим вверх дном всю его жизнь пять лет назад. А вдруг произойдет чудо, и она встретит его с распростертыми объятиями, прос­то обрадуется его присутствию, что всегда стран­ным образом придавало ему сил и делало одно­временно покорным.