Бессознательно Кэтти с силой сжала его руку.

— Не знаю, как мне заставить тебя понять!

— Я люблю тебя,— твердо сказал он.— И буду любить всегда. Возвращайся ко мне, Кэт­ти. Давай попробуем начать все заново.

— Нет... нет, не могу. Я не могу этого сде­лать.

Рей тяжело вздохнул, стараясь подавить нестерпимое желание обнять ее. Утром он убедил себя, что если хочет вернуть ее, то не должен терять головы. Следуй своим же советам, сказал он себе.

— Ты помнишь, что происходило с нами пос­ле его смерти? — обратился он к Кэтти. — Как мы старательно избегали друг друга, боялись лишний раз потревожить наши чувства. Это про­шло, Кэтти ,— тебе это так же ясно, как и мне. Я здесь менее двух суток, а ты уже успела наорать на меня, мы целовались, после чего я не мог заснуть — так хотел тебя. И мы говорили начис­тоту. Я не верю, что все так и должно остаться, это противоестественно.

— Я не вернусь к тебе,— глухо повторила она.

Рей услышал треск веток и увидел, как луч фонаря Гюнтера скользнул по деревьям.

— Я сделаю все, чтобы ты передумала,— сказал он.

Кэтти отдернула руку.

— Не заставляй меня ненавидеть тебя! — вос­кликнула она.

— Вряд ли это входит в мои намерения!

— Видел обоих птенцов,— запыхавшись, объявил Гюнтер.— В следующий раз я отведу вас к гнезду, Рей. А лучше, пусть вас проводит Кэтти. Я слишком стар, чтобы продираться сквозь лесную чащу в темноте.

— Вам ли жаловаться, Гюнтер,— сказала Кэтти. — Я, пожалуй, откажусь.

— Не стоит отказываться, ведь вы тоже без ума от птиц. Вы готовы. Рей?

— Да. Роберт завтра тащит меня с собой куда-то, кажется, еще до рассвета, так что лучше мне лечь спать.

— Он отличный паренек,— сказал Гюнтер. — Иногда, глядя на него, мне становится жаль, что у меня нет сына.

Кэтти отвернулась и почти бегом устремилась вперед по узенькой тропинке.