Невозможно было скрыть от Фредерика свои терзания, свою нерешительность, страх и желание осуществить скорее свою мечту.

– Кэт, думай сейчас только о музыке.

– Я и думаю. Но еще я думаю о тебе – о нас. Не уверена, что наше тесное общение безопасно для меня.

– Я не могу обещать, что ненароком не дотронусь до тебя. – Он был раздосадован. – Но, клянусь, сделаю все, чтобы не выдать своих чувств. Этого достаточно?

Кэтрин уклонилась от прямого ответа.

– Если я соглашусь, то когда мы начнем? Я вот-вот отправлюсь в турне.

– Знаю, через две недели. Гастроли закончатся через шесть недель. Так что мы можем начать в первую неделю мая.

– Вижу, ты основательно все продумал. Хорошо, Фред, – сказала она, – я согласна. Где мы будем работать? Только не здесь, – добавила она быстро и печально. – Я не хочу находиться с тобой в этой комнате.

– Нет, я думаю, нет. У меня есть то, что нужно, – продолжил он, когда Кэтрин замолчала. – Я купил домик близ Сандерленда, на Северном море. Это спокойное, уединенное место, нас не будут беспокоить журналисты. Ты знаешь, как они досаждают мне, и набросятся на нас, как только пронюхают, что мы снова вместе. Для них это очередная сенсация.

– А не могли бы мы арендовать маленькую пещеру где-нибудь на берегу моря?

– Ты не знаешь, какая плохая акустика в пещерах, – улыбнулся он. – Сандерленд весной – потрясающее место. Поедем со мной?

Сейчас он еще многого мог бы добиться от нее, не прилагая больших усилий. Но ей надо было все взвесить, обдумать ситуацию.

– Кэт! Подойди к телефону.

Она повернулась и увидела подругу, стоящую в дверях. Кэтрин нахмурилась.

– Нельзя ли подождать с этим, Марианна. Я занята...