О боже! Боже! До чего же она дошла? Что она себе позволяет!

Она поднялась, отойдя в сторону, надела юбку. Ее лицо было мертвенно-белым.

— Сара…

— Не… прикасайтесь… ко мне, — сказала она прерывающимся голосом.

— Дорогая, не вини себя, — сказал он. — Это было прекрасно. Мы…

— Это вы виноваты. — Она вызывающе посмотрела на него. — Вы со своими деньгами, властью и вашей чертовой уверенностью в том, что вы можете иметь все, что хотите и кого хотите!

Она машинально застегнулась и решительно встала перед ним:

— Разрешите мне пройти, — сказала она приказным тоном Гаррету, который растерянно стоял перед ней.

— Сара… — промолвил он умоляющим тоном.

— Гаррет, я прошу пропустить меня. — Сара сердито оттолкнула его. Почувствовав себя неважно, она стремительно вышла из каюты глотнуть свежего воздуха. Тошнота подкатила к горлу.

Она любила человека, который обольстил ее сестру, подчинил себе ее родителей, принес им страдания, разрушил свою семью и на долгие годы разлучил их с Джексоном. Она любила человека, умело пользующегося словами «любовь моя» и «любимая», чтобы получить то, что ему захочется. Ей не за что было его любить. Это чувство существовало в ней независимо от ее желания, оно было всегда. Она ненавидела себя за это.

О боже! Вероятно, он найдет это весьма забавным, когда поймет, что она еще одна бесполезная жертва, которая сгорит в его беспощадном огне.

Желудок до сих пор давал о себе знать, даже будучи совершенно пуст. Но эти не совсем приятные ощущения отвлекали ее от душевных переживаний.

— Что с вами? — обеспокоенно окликнул ее Джейсон.

Она вытерла лицо носовым платком, пытаясь улыбнуться племяннику.

— Это со мной бывает, — сказала она. — Как только мы подняли якорь, меня стало укачивать.