Он оказался отчаянным болтуном. При крещении его назвали Хаим Карлос Торреон Гарсия, сказал он, но друзья зовут его просто Джимми. Он работает в «ИанЭм» в Хуаресе, а живет в Эль-Пасо. Вечерами и в свободные дни он подрабатывает экскурсоводом по Хуаресу. Может быть, я хочу посмотреть на великолепное мексиканское чеканное серебро? Нет, ответил я, к сожалению, уже закупил огромное количество мексиканского чеканного серебра и пока не нуждаюсь в дополнительных закупках. Джимми оказался опытным человеком в делах такого рода и не показал виду, что разочарован моим отказом.

В течение двадцатиминутной поездки от мотеля к мосту Джимми говорил не переставая. Когда мы пересекали границу, он не скупился на комплименты всем, связанным с паспортным контролем и таможней, – по-английски американцам, по-испански мексиканцам. На меня никто ни разу даже не взглянул. Джимми столько раз пересекал границу и проходил по международному мосту, что можно сказать, он куда более знаком пограничникам и таможенникам, чем президент страны. Как той, так и другой.

Сказочный город Снудад-Хуарес был пыльным, грязным, застроенным трущобами. А когда шел дождь, он превращался в необъятное болото. Отцы города крайне неохотно соглашались на строительство сточных канав. Очевидно, они считали, что раз Бог посылает на землю дождь и грязь, то сам он должен и убирать за собой.

Мой гид направился прямо в бар.

– Его хозяин – мой приятель, – сказал он, показывая на небритого, со спутанными волосами мексиканца. – У него лучший бар в городе.

Я посмотрел на пустые столы, грязный потолок и засиженные мухами стены.

– Он вам не родственник? – спросил я Джимми.

– Двоюродный брат, – ответил он без тени смущения. Поскольку я превосходно знал правила обращения с американскими туристами, Джимми сел за стол и заказал «Канэдиэн Клаб» для нас обоих, даже не спросив меня, какой сорт виски я предпочитаю.