– Неужели не видно? – Люська протянула Лине руку с длиннющими расписными ногтями. – Людмила. Можно – Мила.

– А вообще ее все Люськой зовут, – снова влезла Маша и шепнула Лине на ухо: – Ты не обижайся. Ну прицепилась, как репей, да еще и комбез спрятала, говорит «отдам только на месте», ну куда ее? Если хочешь, можем по дороге высадить...

– Да ты что! Куда ее такую высадишь! – вытаращилась Лина. – Пусть уж... в машине сидит. И потом... мне, честно говоря, все равно, главное – до Варенкова добраться.

– А вот мне не все равно... знаешь, она так ему глазки строит, – вздохнула Машка. – И на кой черт я ей свой комбез давала... да высажу по дороге, и все, пусть своему Мишане звонит, заодно и помирятся...

Лина уже не слушала, она устраивалась на переднем сиденье.

Сначала ехать было даже интересно – за окном мелькал огнями город, в салоне играла музыка, и настроение из делового быстро превратилось в праздничное. Но уже через час езды, когда веселые огоньки сменились темными елками, дорога убегала в черную гущу леса и со всех сторон давила тьма, стало немножко жутковато.

– Вот сейчас, представьте, девчонки, так вот раз – и машина встанет! И ни души вокруг, хоть умри! Классно будет, да? – фыркала Маша, нагоняя страху.

– И чего классного? Варенков опять удерет куда-нибудь, и где его ловить? – бурчала Лина.

– Де-е-е-вочки, ну не надо про стра-а-а-ашное, я ж и так пережива-а-а-аю... – захныкала красавица Люська. – Давайте лучше анекдоты рассказывать. Значит, едет блондинка...

– Ой, Люсь, лучше про Мишку своего расскажи, честное слово, – прервала ее Маша. – Анекдоты ты все равно рассказывать не умеешь. Чего у вас там произошло?

Люська наморщила лобик, потом тяжко вздохнула и выдала:

– Он – паразит. И сломал мне всю молодую жизнь.

– Ну это железный аргумент. Хотя, чего уж там, Люська, уж не такую и молодую, тебе ведь уже тридцать три, – напомнила добрая подруга.