– Я всегда говорила: у тебя от водки в глотке уже мозоли, – тут же погасила отцовский пыл матушка и с возмущением обернулась к дочери. – Лина! Ты мне даже не перечь! Я знаю, что за границей в цене. Наши фотоаппараты всегда на ура шли, с руками отрывали! А тебе там валюта лишней не будет... Давай-ка я сама уложу в сумочку, а то забудешь...

Лина уже не спорила. А зачем? Она твердо решила оставить все эти сумки дома, а с собой взять только маленькую сумочку и Матвея... Черт, как же с сыном-то решить проблему?

– А Матвея вы куда подевали? – спросила она у родителей.

Всю последнюю неделю мальчишка жил у бабушки с дедом.

– С сестрицей твоей в гости укатил, – отмахнулась мать. – Ты же знаешь, Ленка его везде с собой таскает... Так, значит... а куда ты задевала мой списочек? Я еще забыла заказать духи...

– Ты, мам, их самыми первыми заказала, – напомнила дочь.

– Ага... тогда мне еще помаду, французскую, потом сапожки... Это я говорила, да? И маленькое черное платьице!

– Ага! Крохотное! Пятьдесят восьмого размера! – гоготнул супруг.

– Пятьдесят четвертого, Линочка, запомни, пятьдесят четвертого!

– Мам, да помню я.

– И еще, – не успокаивалась мать. – Как приедешь, сразу же посмотри, что у него за обувная мастерская? А то у нас таких будок на каждом углу. «Ремонт обуви» называются. Ты приглядись, и главное – не роняй достоинства! Твоя-то профессия повыше его будет, ты-то, как-никак, с головой работаешь, почти что с мозгами...

– Мама! Да ты мне лучше подскажи, как мне Матвея с собой взять! – вздохнула Лина. – Варенков точно разрешения не даст, он же такой...

– А ты к нему домой сходи, чего уж такого-то? – дернула плечиками мать. – А уж если не пустит...

– Тогда я схожу, – набычился Антон Афанасьевич, закатывая рукава.