– К тому времени, когда все это произошло, наш брак уже дал трещину. Рэнд стал каким-то чужим, и я никак не могла подобрать к нему ключи. Возможно, в натянутости наших отношений виновата была я со своей социальной неустроенностью. Судите сами: Рэнд по восемнадцать часов в день пропадал на ранчо. Дороти целиком посвятила себя Минди, а Джералдайн вела все домашнее хозяйство. В подобной ситуации я чувствовала себя пятым колесом в телеге. Согласитесь, что играть такую роль не очень приятно и даже унизительно!

– А в Джорджии, насколько я понимаю, все было иначе: вы быстро продвинулись по службе, стали одним из руководителей фирмы. Конечно, это могло опьянить….

– Я бы сказала: способствовать развитию излишней самоуверенности. Правда, тогда мне так не казалось: я просто работала в свое удовольствие, тем более что решение любых деловых вопросов не представляло для меня особого труда. А вот улаживать собственные семейные проблемы оказалось куда сложнее. Одним словом, я гораздо уютнее чувствовала себя на работе, чем в семейном кругу.

– Вы пробовали объяснить это Рэнду?

Немного смутившись, Тори отрицательно покачала головой. Майк изумленно уставился на нее.

– Нет?! Простите, но тогда как он мог понять и одобрить ваше решение? А вы говорили, по крайней мере, как сильно любите его?

Тори глубоко вздохнула. Серьезного разговора о чувствах у них с Рэндом никогда не получалось. Одно время, она частенько признавалась ему в любви, но Рэнд либо не слушал, либо не верил ее словам.

– Видите ли, Майк, – ответила она с болью в голосе, – я довольно скоро поняла, что мои объяснения Рэнду абсолютно не нужны. Он женился только потому, что вынужден был это сделать. Позднее, в Джорджии, получив его ультиматум – вернуться или забыть дорогу сюда, – я выбрала последнее, хотя отлично понимала, во что после этого превратятся наши отношения.

– И ни один из вас даже не подумал поставить себя на место ребенка? – глухим голосом, в котором звучали горечь и презрение, спросил Майк.