Тори промолчала. Майк снова внимательно посмотрел ей в глаза.

– Насколько я понял, после так называемого ультиматума, у вас практически не было никаких контактов?

– Были, но очень редкие. Я уже не заблуждалась по поводу чувств Рэнда: жена у него определенно должна находиться где-то на заднем плане. А я в свое время оказалась наивной дурочкой, фактически женив его на себе и думая тем самым создать счастливую, с моей точки зрения, семью. Не сомневаюсь, он с облегчением вздохнул, отделавшись от меня.

Майк отрицательно покачал головой.

– Вы сами не верите в то, что говорите, Тори! Ведь именно Рэнд был инициатором вашего брака. Более того, он буквально заставил вас выйти за него замуж! И только из-за дурацкой гордости не упрашивает вернуться. Я уверен в этом!

Тори понимала, что это далеко не так, но спорить не стала. Ее семейная лодка, потерпев крушение, безвозвратно затонула, и ничего изменить уже было нельзя. И она с горечью сказала:

– Мне нет дела до гордости или мужского самолюбия Рэнда. Я тоже не лишена гордости, но сумела смирить ее и приехала сюда, чтобы бороться за дочь…. И уж поскольку я здесь, то могла бы помочь вам наладить работу компьютера, если бы Рэнд не был против.

– Вы намерены отстаивать родительские права?

– Естественно. Но так, чтобы не травмировать Минди. Она меня не помнит, и не надо сейчас открывать ей, кто я. Мне хочется, чтобы мы стали друзьями. Тогда ей, возможно, будет легче понять, почему мы разошлись с ее отцом, и простить меня.

– Но это-то вы, надеюсь, объяснили Рэнду?

– Пыталась.

– Когда?

– Сегодня перед вашим приходом.

– И что же?

– Ничего. Мои слова отскакивали от него, как от стенки горох.

– Не спешите с выводами. Он сейчас видит в вас угрозу для себя, а потому ощетинился. Пусть успокоится.

– Я ничем не угрожаю ему. И даже кое о чем жалею. Но не в моих силах изменить прошлое.