– Я совсем не возражаю против того, чтобы ты уехал, – сказала она неправду. – Мне сейчас немного трудно общаться. Мне нужен сон и отдых.

Винсент вдруг осознал ее мужество. Он поцеловал ее руки.

– Ты восхитительна. На твоем месте я не смог бы так держаться.

– Все в порядке, – с трудом проговорила она. – Подумать только, насколько хуже было бы, если бы я совсем не смогла ходить. Это только временно, дорогой. Я буду хорошей девочкой, буду выполнять все, что мне говорят, и к Рождеству буду бегать. Какой праздник мы устроим! И мы будем танцевать с тобой вокруг елки, не правда ли?

Она дотронулась до его щеки и улыбнулась, хотя с трудом сдерживала слезы.

– Конечно, – заверил ее он.

– А твоя мама уверена, что сэр Томас сможет ускорить процесс выздоровления. Мистер Лукас говорит, что в таких случаях нельзя точно назвать дату выздоровления. Вдруг мне повезет и я встану на ноги гораздо раньше?

Винс кивнул.

Но сейчас, несмотря на его переживания, он начал думать о другом. Жалость к себе сочеталась в нем с состраданием к молодой жене. Вдруг у него закрались сомнения относительно прогноза мистера Лукаса. А если он ошибся? Если Кристина не поправится так быстро и будет недвижимой в течение долгих месяцев? Винсент с ужасом представил долгие месяцы, которые он вынужден будет провести у ее кровати или инвалидной коляски. Ни танцев, ни восхитительных выходных в Бошеме, ни катания на яхте. Господи, ему же придется отменить запланированный круиз! Кристина увидела тревожный взгляд красивых глаз Винсента, и все ее сердце наполнилось любовью к нему.

Забыв о своей болезни, она сказала срывающимся голосом:

– Винс, дорогой, не беспокойся, я поправлюсь. Пожалуйста… пожалуйста, пообещай мне, что не будешь беспокоиться. И не вини себя. Я тебя не виню. Я так тебя люблю. Только переживаю, что буду такой обузой тебе…